ВИДЕОКАМЕРА НА ДНЕ БАЙКАЛА
УСТЬЕ АНГАРЫ онлайн камера
ОСТРОВ ДОЛГИЙ онлайн камера

 

ФОТОРЕПОРТАЖИ

КАРЕЛИЯ

 

 

 

Шуя, Шотоозеро, Порог Кеняйкоски

АДЫГЕЯ

 


 

Фишт и Оштен "Тридцатка"

КРЫМ

 

 

 

Отпуск в Севастополе
Севастополь. Голубая бухта
Севастополь. Херсонесский маяк
Севастополь. 35 береговая батарея
Подземелья Севастополя
В небе над Форосом  

АЛТАЙ

 

 


Восхождение на Белуху

ПОМОРЬЕ

 

 


Внезапный поворот в Туровец на Святой источник

Плюсы и минусы автостопа
Москва - Вологда - Архангельск - Котлас - Великий Устюг - Москва

УРАЛ, ПОЛЯРНЫЙ УРАЛ

 

 


Невьянск - Верхотурье - Березовский

БАЙКАЛ

 

 

 

Вокруг Байкала
Баргузинский заповедник    
Байкало-Ленский заповедник 
Байкальский заповедник
Прибайкальский национальный парк   
Забайкальский национальный парк
Энтузиасты заповедного дела
Кому и за что платить

ЯКУТИЯ

 

 


Ленские столбы

ЯМАЛ

 

 

 

Ямал - край земли. Метеостанция Гора Рай-Из
Ямал. Путешествие за полярный круг

 

ИСТОРИЧЕСКИЕ ГОРОДА

ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД

 

 

 

История Великого Новгорода
Концы Великого Новгорода
Оборонительные сооружения - Новгородский Кремль
Ярославово дворище
Никольский собор на Ярославовом дворище
Церковь Дмитрия Солунского на Славковой улице  
Церковь Рождества Христова на Красном поле  
Церковь Феодора Стратилата  
Антоньев монастырь
Михайло-Клопский монастырь
Фрески Троицкого собора Михайло-Клопского монастыря

 

ПСКОВ

 

 

 

 

Собор Иоанна Предтечи
Спасо-Мирожский мужеский монастырь   
Церковь Александра Невского 96-го Омского полка

 

ВЕЛИКИЙ УСТЮГ

 

 

 

Великий Устюг
Отдых в Великом Устюге

 

История съемки фресок Троицкого собора Клопского монастыря

Все фотографии сохранившихся на 2003 год фресок переданы сайту анонимным фотографом и находятся  здесь

Летом 2003 года занесла меня моя рыбачья судьба в окрестности Великого Новгорода. Ну, попросту, рыбачили мы с мужиками на Ильмене. Рай для рыбака!

О самой рыбалке – как-нибудь в другой раз. Как водится, без приключений она не обошлась, к счастью – удачных приключений! Улов был: щука, лещ с подлещиками, много судака, окунь, язь, ну, и мелочь разная. Но об этом после. О другом хочу рассказать.

Жили мы у друга моего кореша, в деревушке со странным наименованием Сельцо.

Сельцо себе и Сельцо – обычная деревенька, километров 20-25 от города, недалеко от речушки Веряжи.  Домов – пара десятков, а жилых постоянно, круглогодично  - половина. Остальные – дачники.

Веряжа река – особенное щучье место! Местоположение у нее такое, вся заросла осокой, для щуки – самое то, что надо для икрометания. Зайдет она сюда, да в теплых мелких водах в траве всю икру и оставит! Ловить ее тут – не переловить! И места красивые.

Что греха таить – люблю я не только порыбачить, но и по окрестностям пошататься: много в России-матушке мест забытых имеется, как бы притихших в ожидании своего часа. Наступит ли он – Бог весть, а только  тайных уголков, необычных, святых на Руси много-много!

Лихим свистом пролетел над землей нашей XX век, смел не только людей, но судьбы монастырей и храмов, городов и сел. Снес, как слизал обжигающим холодом ледника, Российскую империю.

Остались – обломки, намоленные древние иконы в божницах у немногих, Святые источники в глубине лесов, да человеческие сердца, алкающие Веры и Правды во веки веков.

Я с юности полюбил находить эти обломки славной прошлой жизни русской.  Забытые церкви, храмы и монастыри, иконы и фрески, скиты и Святые источники фотографировал, собирал.  Для себя. А, может, не только для себя.

Вот и в эту поездку привычке своей не изменил, оставил мужиков водку пить на веранде у друга, а сам схватил старенький фотоаппарат, и был таков. Из рассказов местных жителей я уже знал, что недалеко от деревушки раньше была обитель. Называлась она - Михайло Клопский  монастырь. Нынче лежал монастырь в развалинах и был источником кирпича для окрестных жителей. Из монастырского кирпича они печи клали,  да и мало ли что по хозяйству требуется? Но баили мне, что фрески Клопского монастыря  уцелели и достойны самого пристального внимания!

Был тихий летний день, когда по бережку Веряжи я вышел к монастырю. На зеленом берегу речки возвышались развалины из когда-то побеленного красного кирпича. Почти  полностью разобранная ограда, обвалившаяся колокольня со зданием, примыкавшем к ней. Крепкий еще Свято-Троицкий собор Клопского монастыря (некогда пятиглавый) в двух шагах от звоницы, обнаруживал основательность когда-то подвизавшейся здесь братии. В последние годы своего существования бывший мужским, монастырь в 1913 году стал женским.

Я бродил по монастырю и фотографировал направо и налево, и даже под ногами.

За колокольней я обнаружил погост – каменные плиты с молитвенными письменами, выбитыми на них, лежали под ногами. Кое-где я спотыкался о поваленные каменные же кресты, величиной в половину человеческого роста. Могил было не очень много, но может быть, я не все видел. Трава и густая зелень кустарников проросли везде, даже внутри обрушившихся сводов росли деревца и скрывали многое от глаз человеческих.

Врата единственного, более-менее уцелевшего Свято-Троицкого храма были заперты, но висели криво относительно друг друга на разболтанных петлях, и я легко пролез внутрь.

Громадные стены сомкнулись надо мной – храмовый купол реял на недоступной вышине. Тишина, запах сырости и земли. В центре огромного собора, опираясь на четыре колонны и воткнувшись в живое тело древних фресок, возвышались  что-то вроде деревянных строительных лесов. Перегородками  на разных уровнях служили 2-3 доски, редко брошенные поверх лагов. Плиты пола отошли друг от друга, зияли проемы в подземелье.

Я остановился и прислушался.  Откуда-то издалека доносился шум легкого ветра, в небе, на пределе слышимости, протарахтел вертолет и улетел. Стало тихо. Тишина была глубокой и наполненной ожиданием. 

Я принялся рассматривать настенную живопись, фрески. Мой взгляд переходил с лика на лик все медленнее и внимательнее: казалось, глаза Святых обитателей  храма смотрели в душу и не отпускали, что-то желая сказать мне настолько важное, что от этого могла зависеть сама жизнь…

Фрески были в ужасном состоянии! Полностью отсыревшая штукатурка «плыла» вниз по стенам, крошилась от малейшего прикосновения. Кое-где целые пласты с изображением обрушились на плиты, напоминая кучи белого пепла. Но и то, что осталось еще на стенах, потрясало воображение чистотой красок и живостью линий. Не везде можно было хорошо рассмотреть лики, но ощущение доброжелательного внимания  со стороны святого общества (иначе и не скажешь!) не отпускало: власы вкруг ликов как будто светились изнутри.

Я медленно переходил по покалеченному полу собора и созерцал. Кое-где, к моей досаде, леса заслоняли особо интересующую меня фреску, мешая рассмотреть ее.

Внезапно пришла решимость! Я стал карабкаться вверх по лесам. Они угрожающе раскачивались и скрипели. Я, стоя непонятно как, на балансирующих досках, стал методично фотографировать подряд все стены, все, еще сохранившиеся, фрески. Ничем не закрепленные доски подо мной шатались, каждую минуту можно было свалиться с многометровой высоты, но упрямо лез всё выше и выше, к барабану и куполу – мне хотелось получше их рассмотреть и запечатлеть.

Уф! Наконец, я под куполом! Я боялся смотреть вниз, но все же глянул одним глазком и похолодел! Так далеко внизу был земляной пол храма с остатками плит… - метров 20 лететь, подумал я -

Тихонечко поднявшись с четверенек, я выпрямился и постарался поймать равновесие. Руки, к счастью, не дрожали, я старался тщательно фокусировать кадры, чтобы фотографии вышли получше. Не знаю, как я не сорвался? Не очень-то просто, балансируя на шаткой жердочке, задрав голову и руки с фотоаппаратом вверх, сохранять равновесие!

Но я отщелкал их все – все, что были на барабане и куполе храма!  И остальные, сохранившиеся, ниже.

В тот момент, помню, про себя я ругмя ругал «реставраторов», вонзивших деревянные балки прямо в хрупкие фрески. Ругал не понятно кого за раззор и упадок монастыря, за осыпающуюся роспись, за горечь забытья, поселившуюся здесь. За всю нашу поруганную Родину, за одиночество русских душ. За то, что, вот, некогда стоял прекрасный храм и пели в нем Литургию, а теперь проросла в нем трава и все строгого письма иконы пропали навсегда…

Позже я и сам не мог понять, зачем, рискуя жизнью, я упрямо лез к куполу? Чтобы запечатлеть красоту и веру многовековой росписи?  Что и кому хотел доказать? Может, не доказать, а сохранить? Вопрошая так самого себя, я не мог сформулировать ответ, хотя прекрасно знал его, но без слов. Я не мог просто поступить иначе!

Когда кое-как я слез вниз, то заметил сдвинутую каменную плиту пола: щель во тьму подземелья такой ширины, что можно было свободно просунуть голову, а куда проходит голова, как известно, и весь человек пролезет. И вот, я наклонился, чтобы рассмотреть, что там внизу. Я предполагал, что обнаружил пролаз в склеп и собирался влезть внутрь.

Не знаю, как и описать чувства, охватившие меня в тот момент, как я нагнулся над проломом – я почувствовал запрет. Запрещение лезть в пролом. Предостережение, что за ослушание – смертный холод может сковать ослушника навсегда.

Никогда раньше неведомый мне страх охватил меня. Надо сказать, что в те года я был не особо-то и верующим человеком. Нет, в Бога-то я верил, только не совсем понимал, Кто есть Бог, а о Православии имел смутные представления. Но страх, охвативший меня, доселе далеко не робкого человека, было особым!

И я отступил. Благоразумно отступил. Я ушел, пообещав себе, что если буду хоть раз еще неподалеку, наведаюсь сюда вновь.

Много позже, когда я для себя прояснил историю этой местности , Клопский монастырь, Новгородская область и окрестности Ильменя предстали для меня совсем в ином качестве. Оказывается, до революции в области было свыше полусотни действующих монастырей, а Свято-Троицкий собор Клопского монастыря занимал среди них видное место благодаря Святому подвижнику, прославившему монастырь – преподобному Михаилу Клопскому. Так, вот, оказалось, что мощи преподобного позже были обретены именно в том подземелье, в том самом проломе, куда я не решился вторгнуться.

И я понял, что поступил правильно – я тогда не был готов стать хранителем Святых мощей. Преподобный желал остаться в своей обители, где его погребли в незапамятные времена.

Долгое время фотографии хранились у меня, я не знал где и как можно найти им применение. Однажды, на сайте Новгородской епархии я увидел фото некоторых фресок Троицкого собора, датируемые 2004 годом - свежие краски, относительно ухоженный вид...Но такого быть в 2004 году не могло, потому что монастырь был передан Патриархии только в 2005 году, тогда и началась частичная реставрация росписей. Что-то не сходилось во всем этом. Многие фрески не были представлены на сайте. Неужели у реставраторов не осталось подлинных фото-изображений всех фресок собора? Неужели они к моменту закрепления штукатурного слоя осыпались? И тогда я решил обнародовать свои фотографии фресок , сделанные в 2003 году. На сайте Вольные люди, по рекомендации моего старого друга, с радостью согласились их опубликовать.

Пусть смотрят все желающие.

 /Православный христианин/