Первое лето: квартирные страсти, майский снег,
ГМ-продукты, дедовское наследие, первый урожай и
первый опыт, как правильно сажать картошку...

Напомню, что по приезде я снимала для нас с детьми трехкомнатную квартиру в кирпичном доме, пока шло строительство дома. Однако, я не удосужилась подписать с хозяевами квартиры договор найма, о чем пожалела – договаривались на два года, а получилось…

В общем, жили мы в первой съемной квартире с сентября по май (оплачивали помесячно), как хозяйка позвонила и поставила меня перед фактом грядущей ее продажи, мол, сваливайте, у меня уже покупатель есть.

На мои возражения последовал бурный и говнистый поток. Я слегка отстранила телефон от уха и призадумалась…

Предстояло искать новое съемное жилье с неизвестным результатом. Обычно на лето многие приезжают из города сюда, в захолустный поселок на краю тайги, в свои пустующие зимой квартиры и дачи-дома, чтобы пожить на природе, собрать-заготовить грибы-ягоды, а осенью опять свалить в комфортные города. Наступил уже май, народ начал прибывать, поэтому найти новое сносное жилье представлялось проблематичным.

Я положила трубку телефона, не дослушав. Все было и так ясно.

Две недели я рыскала по всем окрестностям, расклеивала объявления, расспрашивала людей. В итоге нам повезло, и мы сняли такую же квартиру в соседнем подъезде этого же дома, да еще и дешевле!

Марта с нами не было – он опять завеялся куда-то в таежные трущобы, помочь было некому, и мы с детьми неделю перетаскивали на новую квартиру все наши «бебехи» в поте лиц своих)

Уф!

Настал конец мая. Молодая трава у дома покрылась вся желтыми солнышками мать-и-мачехи, на деревьях лопались почки, воздух потеплел, здоровенные ели вокруг поселка приобрели веселый вид. Но под торцовой теневой стороной здания чернел до сих пор грязный сугроб и таять не думал даже!

На севере слежавшийся в тени снег к маю превращается в неприятный кусок мутного льда, истаивает очень медленно, несмотря на яркое солнце. А в глубине тайги, под сосновыми «лапами», сугробы могут лежать до конца июня: лес аккумулирует воду и прохладу.

Наконец, сошли последние мерзлые и грязные остатки зимы, отмарьяжил выпускной вальс в соседнем дворе, на который выходил фасад школы,  всех распустили на каникулы.

Настало наше первое лето здесь. Мы думали, чем нам заняться? Купаться в реке было рано – вода холоднющая! Ягод – грибов еще нет.

Предстояло только одно занятие – копать землю и правильно сажать картошку. Ну, как копать? Понятное дело, что не в ручную: «поднять» лопатой полосу разнотравья? то есть, целины, размером 10 на 40 метров целесообразнее автоматизировано (купить мотоблок я не удосужилась, увы) трактором, если есть такая возможность. И она нашлась.

Местный потомственный землепашец и хлебороб дядя Коля во время развала всего и вся в стране успел  урвать  в собственность свою привычную колесницу – трактор с причиндалами: плугом, бороной, сеялкой, окучивателем и прочими полезными штуками. Чем привычно и зарабатывал, за посильную мзду распахивая по весне соседям делянки под картофель.

Вот и нам дядя Коля распахал нашу делянку. Правда, удалось это сделать только в конце мая, не раньше.

Дело в том, что наш край буквально заливает водой по весне: зимой снега очень много выпадает. Как я уже говорила, тайга аккумулирует всю связанную морозом воду и, когда она медленно-медленно тает, то в реку сбегают десятки тысяч родников, речушек и ручейков. Местная почва напоминает не пропекшийся высокий пирог с единственно съедобным верхним тонким кремовым слоем – собственно землей, ниже 40-50 см которой покоится мощнейший глиняный пласт, Бог весть, какого мезозоя, иногда перемежающийся песчаными прослойками. Вода стоит над промерзшим за зиму грунтом, ей некуда деваться, пока он не оттает, скапливается в низинах над вековой глиной, поэтому в нашем краю так много обширных болот. Там, где вода находит себе сток по склонам оврагов или через песок, образуются подземные родники или поверхностные ручьи и небольшие таежные речки, несущие свои коньячного цвета, настоянные на торфе, прозрачные звонкие воды в большую реку.

Но из-за низких зимних температур и медленного снеготаяния почва поздно прогревается, только к середине-концу мая. Поэтому и трактору невозможно раньше срока вспахать участок – кто ж по воде и грязи непролазной пахать станет? Утонет и завязнет трактор-то!

Дядя Коля буксовал, натужно трещал и подвывал своим трактором, но все же продрался сквозь сырые мерзлые пласты, и, весь облепленный комьями земли, получив заработок, затрясся по дороге в поселок.

После вспашки молодая трава, кочки и прошлогодние пучки торчали торчком во все стороны, перевернутые вверх тормашками. Конечно, я осознавала, что нужно было произвести такую вспашку еще по осени, до первого снега, чтобы из перепутанных травянистых корней и стеблей образовался перегной к весне. Но осенью я просто не успела этого сделать за всеми хлопотами, надеясь на …да, вообще-то, непонятно на что! Элементарный ляп, из-за которого пришлось вручную лопатами ровнять получившиеся при вспашке борозды – боронить не было никакой возможности, трактор и так буксовал на грязи, так как вода в общей массе сошла, но земля еще была слишком мокрой.

И вот в эту грязь мы спешно и глубоко высаживали картошку. Почему спешно? Потому что за зиму при температуре хранения +5С она проросла просто гигантскими отростками!

Тут, пожалуй, следует сказать пару слов о картошке, которая нам досталась. Она того стоит, поверьте.

Но сначала несколько предваряющих слов. Не секрет, что на сегодняшний день настоящий сортовой картофель (или морковь-свеклу-капусту-томаты-огурцы) трудно достать: то, что предлагается в магазинах в качестве сортовых, является продуктом гибридных технологий с применением генетически родственного модифицирования, то есть, гибрид получается не «мичуринским» методом скрещивания и прививания, что приводило к появлению настоящих устойчивых сортов, а в лабораториях, путем искусственного внедрения генов своего же вида, что законодательно позволяет не причислять получившийся продукт к ГМО. Такие овощи вырождаются на третий, а то и на второй год, подобно настоящим ГМ-продуктам, мельчают, в лучшем случае дают скудный урожай.

Семена и клубни таких современных сортов приходится покупать на посадку регулярно, таким образом, завися от поставщика.

Хорошо тем, кто сохранил из года в год «овощное наследие» еще прежних годов.

И нам досталась картошка также наследственная, дедовская, которую он сажал не один десяток лет;  его картошка не мельчала, не вырождалась, хорошо хранилась и давала стабильные урожаи крупных клубней из года в год. Дед имел прекрасный, великолепно ухоженный огород и сад, несколько ульев, и был вполне самодостаточен при своей небольшой пенсии, живя в тишине и покое на краю леса. Иногда он принимал гостей – охотников и лесников – в своем бревенчатом, чистом и уютном доме. Несколько раз за год приезжал помочь деду по хозяйству любимый внук – Март. Дед был счастлив…

Но однажды, прекрасным летним днем, одиноко живший на своем хуторе старик не проснулся. Март в это время скитался по тайге, поэтому о случившемся узнал уже после похорон деда. Несмотря на то, что спешка была уже лишней, поспешил приехать. И первый его визит был на могилу деда, а второй – в дом, в котором еще недавно они вели задушевные разговоры под душистый травяной чаек с медом.

Март медленно поднялся на крыльцо, отпер тяжелую дверь своим ключом, пригибаясь, вошел в дом. В сенях было совсем темно, и он толкнул внутреннюю дверь, заскрипевшую тоскливо и тонко. Прошелся по горнице, вдыхая родной запах: чуть пахло давним березовым дымком в сочетании с пыльным запахом сохнувших за печкой трав, воском и отдаленно дегтем, ладаном и еще чем-то, что определить он не смог.

Старинный дедов обеденный стол возвышался посередине горницы. Высокая деревянная массивная кровать, которую Март сделал для деда собственноручно, стояла аккуратно застеленная. Везде было чисто, пусто и светло из-за косых солнечных лент, проникающих сквозь стекла окон. На иконы в углу падал золотистый луч, и Март внезапно расплакался, беззвучно, как в детстве…

До самого заката он сидел на дедовской кровати и вспоминал, мысленно разговаривал с ним, иногда произнося слова вслух, улыбался сквозь слезы, замирал в забытьи.

Свечерело. Тогда Макс очнулся. Время скорби прошло и он принялся за дело. Надо было найти охотничье ружье деда, которое - он хорошо знал это -  дед ни за что никому, кроме своего внука, не отдал бы. Старик спрятал его хорошо от посторонних глаз, но не успел сказать внуку, куда… Предстояло догадаться или найти методом тыка.

Март начал с чердака и постепенно спустился в подвал. Лампочка под потолком светила тускло, но он заметил изменения в земляном полу – в одном из углов погреба земля была темнее и утоптана как будто нарочно и заново. Март принес лопату и стал копать, через четверть часа он уже держал в руках картофельный мешок, а в нем завернутое в промасленный холст и в брезентовом самодельном чехле дедовское ружье - МЦ 105-20, отличное, дорогое тульское ружье, которое дед предпочитал остальным ружьями и очень ценил. Март поспешил наверх. Он собирался утром выехать, а пока положил ружье на стол, заметив мимоходом, что в мешке еще что-то перекатывается. Сунув руку в мешок, нащупал две картофелины: небольшие, сморщенные, продолговатые, с красными толстыми ветвистыми отростками.

«Дедова картошка, та самая - подумал Март, - он же не успел ее посадить, был слаб уже, слег. Что-то я не видел в погребе мешков или ящиков. Стало быть, это последние картофелины? И больше нет?».

Март решил забрать клубни с собой. Одна из них не проросла, сгнила, а вторая, за кустом которой Март тщательно ухаживал, дала несколько крупных клубней. Три года Март восстанавливал дедовский сорт, высаживая по весне все, что выкапывал осенью. С каждым разом картошка была все крупнее и краше. Наконец, ее стало достаточно, сорт был спасен. Я получила клубни на посадку от Марта.

Особенность этой картошки в том, что она прорастает очень рано, при низких температурах, превосходно плодоносит огромными клубнями и не портится при долгом хранении. Дед садил ее всю жизнь, неизменно получая отличные урожаи. И еще она очень вкусная…

Мы высаживали ее целую неделю, потом не раз окучивали , прикрывая холмики вокруг и землю в междурядьях соломой. Не скажу, что было легко – с непривычки такая работа приносит мало радости. Но дети показали себя умничками, работали наравне со мной. Лето выдалось на редкость дождливым и холодным, солнечных дней было совсем мало.  Оказалось, что посадили мы картошку слишком редко, с большими промежутками между рядами и кустами. Я уж думала, урожай будет мизерным, но я недооценивала дедовскую картошку!

Первый урожай сделал меня счастливой! Мы получили гигантские клубни, по 5-9 с гнезда, практически безупречные, только местами, с сырого края поля, чуть тронутые фитофторозом. Неделю мы выкапывали полученный урожай, сушили сырые, пахнувшие землей, клубни, ссыпали их в мешки. Всего с 4 соток мы собрали около 15 мешков вкуснейшей крупной картошки.

Не очень много, но, как я уже сказала, дело в том, что по неопытности клубни мы расположили слишком редко, на большом расстоянии друг от друга. Поэтому на 4 сотках раскинулось то количество кустов картошки, какое могло свободно уместиться и на трех.

Мы не стали в этот год  садить лук, свеклу, капусту – я не имела ни малейшего представления об этих агрокультурах. Как их растить? Как ухаживать? Что они вообще такое до того, как попадут на кухонный стол? Мы просто купили все это у местного населения.

Проделанные огородные работы дали мне некоторый опыт по части выбора сельскохозяйственного инвентаря – механического и ручного.

По крайней мере, я теперь могу правильно выбрать не только лопату, но и купить мотокультиватор, действительно мощный и полезный, на который не жаль потраченных денег. Имею ясное представление об очередности и принципах выращивания картошки согласно погодным условиям.

Но на этом все пока.

Моя сельскохозяйственная безпомощность меня раздражала, я ходила по соседям и высматривала их огороды, старалась расспрашивать и перенимать опыт, читала в интернете соответствующие статьи, готовилась к следующему сезону, к следующей весне….

В этот период меня стали тревожить сны. Я ругала себя то мадам Петуховой, то Верой Павловной с ее первыми-вторыми-третьими снами, сулила себе «распущенных» девушек в кушаках, язвительно перемежая «туды его в качель», но ничего не помогало. Какие-то странные, яркие краски, ослепительное небо, грандиозные, апокалипсические образы и события продолжали возникать в моих сновидениях. Время во снах подразделялось на прошлое, настоящее и будущее – неизвестно, что выглядело более пугающим. Они утомляли меня тем, что причина их возникновений, вероятно, лежала в глубоко запрятанной тревоге – а правильно ли я поступаю, бросив привычную жизнь?